dselezen (dselezen) wrote,
dselezen
dselezen

Какой текст!

Всякий провинциал с детства зудит очутиться в Москве. Тут все огромно, широко и столично. Тут крутят все деньги мира, проспекты полны шикарной жизни, женщины роскошны, молодые люди – элегантны и мчат в дорогих глянцевых бэнтлях навстречу солнцу. И если уж круглые болваны вырастают тут до Государственной думы, то ему – и подавно.

Через три года эйфория сдувается, чему способствуют курсы философского. Приходит внезапно, что твой глубокий внутренний мир никому не нужен. И надобно срочно бежать. Куды? Вестимо – в Санкт-Петербург, этот вывод любой дурак знает. И вот, уже исполнившись пушкинского презрения к татарской столице, плевать и мчаться в общем вагоне в северную.

Здесь всё с первых шагов изумительно: европейский лоск, изысканный стиль, гранитная мудрость, и отчеркнутая циркулем каменная регулярность. Деревенский понт – в прошлом. Только центр, спальное не предлагать. Там, где Москва сходу блистает фальшивым золотом, тут город сверкнёт во всякой подворотне чистым брильянтом до самого множественного оргазма, стоит только поскрести ногтем невзрачный поребрик. И отовсюду лезет безумной своей бородой Фёдор Михайлович, и кричит в морду, выламывая вокабуляры неправильно, но точно до содрогания.

Тут новая любовь, грассируя, цитирует негромко наизусть Лакана так, что соски дрожат в предвкушении. Впрочем, хандра, уныние, гнилая морось и ещё два года философского примеряют с трагической неизбежностью: Пушкин страшно ошибался. Санкт-Петербург – один огромный раздутый, нелепый, безумный, отвратительный мыльный пузырь. В самом деле вся сила в искренности и естественности, чистой, как взятая в пятерню налитая женская грудь.

Москва, с её бульварами и куполами, с Тропининым и Маковским, с таким простецким, но милым в своей наивности Гиляровским. Самовар, купеческие бублики с маком, чай в подстаканнике, вприкуску с кусковым сахаром, да – с блюдца, ах! Москва посадская, истово русская, дородная – вот сердце! Не мажорная Рублевка, но профессорская Барвиха! Да! И прочь болота, и вновь – холмы, из-за которых блистает иконным ликом и рублевской древностью охряная а-ля натурель.

Еще год философского и – новая напасть. К черту Вертинского и Шаляпина, вычурность старообрядчества, Васнецовы лики и запах ладана. Прочь – блины на опаре, бурсу, оренбургские платки, сёмушку и хохломские ложки. Обрыдло ваше расписное голенище до изжоги. Хармс ближе. Мир прост. Язык нов. Город строен. Опыт зряч. Квадрат чёрен. Татлин стайл. Стакан гранён. И вновь – тут.

Долго раскладывать не пришлось, Хармс оказался с фикусом. Прост, шельма, как три копейки: ладно скроен, да внутри пуст, что троянова лошадь. Такая же иезуитова тварь, как и Гегель. Натуральное много глубже, оно притаилось, и сидит себе за метлой лукаво в платоновской дворницкой, меж пустых бутылей. Лови его, бестию, за хвост! А потому теперь – борода, спрыснутая шанелью, и еду обратно. Не поминайте лихом. Вот – билет Сапсаном.

Впрочем, и там вышло много хуже. Похабно всё вышло в самом деле до самой до невозможности. Две стороны одной медали. С одной – бред и истовое изуверство, стояние в маразм за традицию насмерть, жирафовы ковры в путинских костюмах по разнарядке. С другой – дешевый конферанс гастролей по миру, дрянной фальцет политических карлуш, растлевающих статусом. И верно, что бог шельму метит. Плюгавое свято, потому, что против, но в сухом остатке такое чистописание литературного института, что через три часа после гроба забудут.

Опять Санкт-Петербург? Нет. Кукиш тебе с маслом. Чума – на оба ваших дома. Теперь Сан-Франциско. Тут всё просто. Вот – песок, на нём лучше всего лечь. Делаешь из диплома кораблик, и пускаешь его в океан полными губами. Цветы. Птицы. Любимая рядом. Огромный, на полнеба, поцелуй во все тело. Воздух, проходящий тебя насквозь. Нежарко.

Из старого
Subscribe

  • Любимый голос

    Когда же я впервые услышала необыкновенный голос Александра Градского? Кажется, в фильме «Романс о влюбленных». Голос такой живой и мощный как будто…

  • Про рава Шломо Горена

    Шломо Горен в 1925г. репатриировался в Палестину из Российской империи вместе с отцом, одним из основателей Кфар Хасидим. Там Шломо провёл детство…

  • Из интернета

    Накануне новогодних праздников Роза Львовна имела серьезные, дошедшие до глубокой внутренней неприязни, семейно-бытовые разногласия с зятем.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments